ГлавнаяСтатьиИНТЕРВЬЮ С СУЗУКИ ТАЦУО (8 ДАН ВАДОРЮ, ХАНШИ)

ИНТЕРВЬЮ С СУЗУКИ ТАЦУО (8 ДАН ВАДОРЮ, ХАНШИ)

 

      Где-то между станциями Боундсгрин и Восточный Крайдон я неправильно прочитал название станции. Я держал сумку с фотоаппаратом и вышел из поезда не на ту платформу. В итоге я опоздал. При обычных обстоятельствах, я бы начал переживать, но это было необычное опоздание. Профессор Тацуо Сузуки, главный инструктор Международной федерации Вадо-рю каратэ-до ожидал меня на своем зимнем семинаре. Он был другом моего сэнсэя и я надеялся, что это поможет мне меньше волноваться на моем первом интервью, но на самом деле только усилило мою панику. Я сел в такси, положил штатив и камеру на сиденье и сказал:«Колледж Тринити». Сперва я попытался сфотографировать его через дверь гимнастического зала. Неудачно. Мешало монотонное мелькание cемидесяти каратистов в белых кимоно. Внезапно я почувствовал себя потерянным. Хотя мое долгое путешествие через Атлантику завершилось, это было только началом нового, более сложного путешествия. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, я снял обувь, открыл дверь и поклонился. «Мистер Сидней?» обратилась ко мне женщина, сидящая за столом справа от меня. Это была жена Сузуки сэнсэя, Элени, обладательница ослепительной улыбки. Это меня ободрило. Она пригласила меня войти и сказала, что я могу свободно фотографировать из любого угла зала, чем я сразу же и занялся, чтобы снять волнение и используя камеру в качестве посредника между мной и Сузуки сэнсэем. Он ходил по залу, лавируя между студентами, которые просили его показать технику, всегда появляясь в нужное время, сохраняя невозмутимый и строгий вид.
     Я выбрал момент в перерыве между занятиями, представился и передал приветствие от моего учителя. «О, вы единственный, кто приехал из Канады, чтобы сфотографировать меня», — сказал он со смехом, — «Я думаю, вы сумасшедший». Его жилистая фигура и лысая голова напомнили мне фотографии его легендарного учителя, основателя Вадо-рю каратэ, Хиронори Оцука.
«Я относился к нему, как к своему отцу, а он ко мне, как к сыну» - говорил Сузуки сэнсэй, сидя в своем кресле. Мы сидели у него в гостях, в его доме в Лондоне, спустя два дня после семинара. За это время я узнал своего собеседника поближе, и принес бутылочку граппы (итальянский бренди). Он вспоминал о своем учителе.


Я встретил Оцуку сенсэя после Второй мировой войны в штабе Вадо-рю в Токио. Тогда ему было около пятидесяти. В то время Оцука сэнсэй не только преподавал, но и сам тренировался вместе с нами. Его речь была очень мягкой, но его дух был очень силен, как у настоящего самурая, и я очень его уважал.

В разговоре Сузуки сэнсэй жестикулировал осторожно, видимо, из-за поврежденной левой руки, которая была перебинтована. Это было за месяц до его 73-летия, но Сузуки сэнсэй, также, как и его учитель, ежедневно тренировался, а время от времени перебирал.

Я тренировался с Оцукой каждый день. Однажды, когда ему было уже 60 лет, а я только закончил университет, я пришел на тренировку. Была очень плохая погода В тот день я был единственным, кто пришел заниматься. Моя техника каратэ была очень мощная, но слишком закрепощенной  (напряженной) , и О-сэнсэю это не нравилось. Он говорил мне: «Вадо-рю, это сочетание расслабленности и скорости. Твои плечи слишком напряжены, расслабься». Умом я понимал это, но физически не мог расслабиться. В тот день, когда мы занимались в додзе только вдвоем, он учил меня базовому удару jodan tsuki (прямой удар рукой в голову) , и я повторял его снова и снова в течение двух часов. Только один удар. Я начал делать его очень напряженным и бил так сильно, как только мог. Но вскоре я устал и естественным образом расслабился. Тогда я начал лучше понимать, как расслабить плечи.

Мы были не одни дома у Сузуки сэнсэя. Два дня назад, после тайского ужина, я спросил у Сузуки сэнсэя о других мастерах Будо, живущих поблизости.«Канэцука», — авторитетно заявил он, — «Я встречал мастеров Будо по всему миру, но Канэцуку считаю выше всех остальных. Он очень силен духом» — повторял он, — «очень силен». Он рассказал мне о раке гортани, который смог преодолеть Канэцука, обладатель восьмого дан Айкидо, официальный представитель Международной федерации айкикай. «Если бы такое случилось со мной, я думаю, что не смог бы с этим справиться», — сказал он, — «я был поражен силой духа Канэцуки». Итак, с помощью Сузуки-сэнсэя я связался с Канэцукой и рассказал ему о своем проекте. Он согласился встретиться, но сказал, что ему будет комфортнее в присутствии Сузуки сэнсэя и решил присутствовать на нашем интервью. Поскольку они дружили семьями, Канэцука пришел с женой и ребенком, и таким образом у нашего мероприятия появилась небольшая аудитория. В течение всего интервью Канэцука сидел на полу и одобрительно кивал словам Сузуки сэнсэя. Несколько раз они обменивались длинными фразами по-японски, обычно завершая их извиняющимися усмешками в мой адрес, потому что я не мог понять их. К счастью, жена Канэцуки сэнсэя переводила их для меня.

         Когда я учился в университете, пятый дан был высшей ступенью. У меня уже был третий дан, и я считал, что этого достаточно. Но другие студенты убеждали меня аттестоваться на четвертый. «Если ты не сможешь аттестоваться на четвертый дан, мы не сможем даже на первый», говорили они. Я отвечал — «нет, нет», но все-таки решил аттестоваться. Я помню эту аттестацию в Токийском университете — это один из лучших университетов. Когда я закончил аттестацию, О-Сэнсэй объявил, что присуждает мне пятый дан, а не четвертый. В то время только два или три человека имели пятый дан, и они были в возрасте сорока-пятидесяти лет, а я был всего лишь студентом университета. Поэтому я сказал: «Нет, это слишком высоко для меня. Пожалуйста, дайте мне четвертый дан.» Но О-Сэнсэй сказал: «Все экзаменаторы согласны, что вы достойны пятого дана, поэтому вы должны принять его». И я согласился, хотя и сильно нерничал. О-Сэнсэй всегда всегда относился ко мне очень хорошо. Он был членом Международной федерации будо и главным авторитетом в каратэ. Однажды он сказал мне: «Я хочу, чтобы ты принял титул ханши от федерации». Я опять отвечал: «Нет, это слишком высокое звание для меня». Потому что в то время никто в Японии, кроме О-Сэнсея, ни один японский инструктор не имел титула ханши. Я отказался. Но однажды он вручил мне сертификат и серебрянный кубок от президента федерации. Оцука сэнсэй сам все оплатил, так что я не мог отказаться.

Я посмотрел на сертификат — он жаловал почетный титул ханши и был подписан Хигаши Куни, но Мийя — дядей последнего императора Японии. Сертификат висел на стене над креслом Судзуки. Эта часть комнаты находилась в сильном контрасте со всей остальной обстановкой, где царил хаос и беспорядок. В то время Сузуки-сэнсэй редко бывал в своей квартире, проводя время в путешествиях, посещая сорок стран в год, проводя семинары для членов своей федерации.

Я хотел просто усиленно тренироваться. Я не помню, когда я получил первый или второй, и даже третий дан. Потому что меня это не интересовало. Я просто занимался, и не думал о данах. Я запомнил только аттестацию на пятый дан из-за того, что тогда произошло. Сейчас я говорю своим ученикам: вы должны усердно заниматься. Даны не так важны. Но западные люди всегда думают о том, у кого какой дан. Это неправильно. Я хочу объяснить им это. Я сам еще занимаюсь. Меня спрашивают: «Когда вы оставите занятия?» Когда я оставлю занятия? Когда умру. Меня спрашивают, почему я продолжаю заниматься? Они думают, что я уже всего достиг и что я совершенен. Это глупый вопрос. Мне еще многому нужно научиться. Я должен заниматься дальше. Конечно, я не достиг совершенства. Даже если бы я практиковал один удар всю свою жизнь, я бы не достиг совершенства.

Люди думают, что после двадцати, двадцати-пяти, тридцати лет их обучение закончится. Это не будо. Будо, это дело всей жизни. Люди говорят:«Я слишком стар, я не могу заниматься». Но это неправильно. Неважно, что вам сорок лет, или пятьдесят, потому что каратэ, это не только физические упражнения. Если вы занимаетесь с душой, вы можете начать в любом возрасте. Один из моих учеников в Англии начал заниматься в пятьдесят пять лет. Он умер пять лет назад в возрасте семидесяти четырех или семидесяти пяти лет. Он достиг пятого дана и преподавал ежедневно в пяти клубах. И перед смертью, как мне рассказывала его жена, он выполнял ката. Он выполнил ката четыре или пять раз, и умер. Он был очень силен духом. 

Примерно десять лет назад, я ездил в Китай, посмотреть китайские боевые искусства. Ежедневно, в течение двух недель, дважды в день мы вместе занимались, общались и делились техниками. Там также все согласны, что бой, это только одна сторона боевых искусств, но еще не все. А в наше время, во многих странах каратэ практикуют только как поединок. Это неправильно. На соревнованиях люди могут драться обычно до тридцати лет. До тридцати человек имеет много физической силы, но после тридцати она уменьшается. Но если физическая тренировка сочетается с ментальной, можно добиться успехов в любом возрасте. Это очень важно. Но сегодня так не тренируют дух, и это абсолютно неправильно. Каратэ, это боевое искусство, а не спорт. Это очень важно. Сегодня многие люди считают каратэ только спортом — я с этим не согласен. Важен дух, а не техника. Когда я был студентом, я часто практиковал дзен-медитацию с Генпо Ямамото и Сойен Накагама. Занятия были очень тяжелыми. В то время я занимался каратэ по десять часов в день — все говорили, что Сузуки сумасшедший. А после каратэ я шел на занятия по Дзен. Переодически бывали специальные занятия — сейшин, которые длились целую неделю. Весь день мы должны были сидеть и медитировать. Один час сейдза (сидячая медитация) , пять минут кейн (прогулка) , и снова медитация. С четырех утра до двенадцати. Это было очень, очень тяжело — сложнее, чем каратэ. Я не знаю ничего более сложного. Но это было очень полезно для боевых искусств. Например, идея Дачи. Дачи заключается в том, чтобы всегда сохранять спокойствие и непоколебимый дух и ничего не говорить. Даже если с неба упадет огромный камень и раздавить твое тело, это не должно нарушить твой дух. Это называется Дачи.

Сузуки сэнсэй кивнул сам себе, его глаза глядели куда-то вдаль, сквозь стены комнаты. Я ждал какое-то время прежде, чем сделать записи, позволяя его мыслям заполнить всю комнату. В другой ситуации это показалось бы неловким молчанием, здесь же пауза являлась данью уважения к сбеседнику. Затем Сузуки сэнсэй вспомнил историю об известном фехтовальщике пятнадцатого-шестнадцатого веков, авторе«Книги пяти колец», Миямото Мусаси.

Однажды Миямото Мусаси встретил генерала и сказал ему, что видел настоящего самурая. Генерал спросил, кто это, и Мусаси рассказал о нем. Генерал вызвал самурая к себе. Миямото Мусаси сказал самураю: «Твой генерал приказывает тебе совершить сеппуку (ритуальное самоубийство) прямо сейчас». Лицо самурая не изменилось, он ответил: «Да, господин» и начал готовиться. Миямото Мусаси сказал: «Стой. Я должен спросить у тебя, какие особые тренировки ты практикуешь?» «Никаких особых тренировок», — ответил самурай, — «только одно — каждый вечер, когда я ложусь спать, я вешаю катана на тонкой нити прямо над своим горлом.“ Вначале самурай не мог заснуть из-за страха, но вскоре он перестал обращать внимание на катана и стал спокойно спать». Миямото Мусаси кивнул и сказал: «Да, поэтому ты ничего не боишься“.
           Вот еще одна история об знаменитом мастере боевых искусств Ягю Секисюсай. Он учил, что самое важное в боевых искусствах — это храброе сердце. Например, в кендо для тренировок используются бамбуковые мечи. Если вы пропустите удар, ничего не случится, но настоящий меч рассечет вас — в этом большая разница. С настоящим мечом одна ошибка означает смерть. Это вопрос жизни и смерти, и здесь настоящий страх.

Именно этому Сузуки сэнсэй хотел научить на своем семинаре. Я с удовольствием наблюдал, как он прерывал спаррингующихся каратистов, неожиданно вонзая свой перевязанный кулак в одного из них. Кулак неизбежно с глухим стуком врезался в грудь несчастного ученика. Затем он пронзал ученика суровым взглядом, одновременно предостерегающим и провоцирующим, и бил снова, еще сильнее, со страшной гримасой на лице. И затем он объяснял:“Если вы развиваете свой дух, занятия в зале и настоящий бой не будут отличаться для вас. Это очень важно».

Когда ученики приходят в мой зал, мы кричим или иногда бьем друг друга по бедрам. И когда начинается тренировка, они ведут себя совсем по-другому. Их родители бывают очень удивлены. Если студенты занимаются долго, они медленно, постепенно меняются. Это важно. В начале им не нравится строгость, но если они остаются надолго, они постепенно меняются. Меняется очень многое — походка, поведение. Если постоянно тренировать и укреплять дух, это положительно влияет на человека в целом.
Противники должны уважать друг друга. Если противник ударил меня, я всегда думаю: «Он предупреждает меня, мой блок слаб или движение неправильно, поэтому он ударил меня. Спасибо». Уважение очень важно. Современные люди обижаются и бьют в ответ.

Один из принципов нашей школы — Jojitsu Ni Oberezu. Это значит, что между инструктором и учеником есть граница. Вне зала они могут быть друзьями, но в зале нет никакой дружбы. Нужно тренироваться очень серьезно. Я говорю своим ученикам:«Ичиго ичи е». Это термин пришел из чайной церемонии, но он также важен и в боевых искусствах. Он означает, что сейчас существуете только вы и ваш инструктор. Инструктор может завтра умереть, или ученик может уйти. Поэтому всегда занимайтесь так, как будто вас учат в последний раз. Смотрите внимательно, занимайтесь усердно, может быть это ваш последний урок.
Было уже поздно. Канэцука-сэнсэй по просьбе Сузуки-сэнсэя подвез меня до станции метро. Сидя на заднем сиденье, глядя как проплывают мимо улицы Лондона, я думал об обеде, которым Сузуки-сэнсэй угощал своих учеников. Я заметил, что у Сузуки-сэнсэя опустел бокал вина и хотел наполнить его. Он улыбнулся, наполнил мой бокал в ответ и сказал: «Знаете, я рад, что вы приехали ко мне так издалека». Я тоже был очень рад, что приехал.

Автор: Джеймс Сидней, 2004
Оригинал статьи (на английском языке): http://ejmas.com/tin/2004tin/tinart_sidney_0204.html